Alex Rusin aka amfora (amfora) wrote,
Alex Rusin aka amfora
amfora

Categories:

Понимаешь, дед...

Понимаешь, дед... времена изменились.

Времена изменились, а ты все такой же. А времена изменились. Нет, постоянство - это, конечно, признак мастерства, это да. Только времена изменились. Кому сейчас нужно твое мастерство?

Что сейчас нужно? Нужен рейтинг. А что нужно для рейтинга? Самое простое, что делает рейтинг - это трусы. Любые. Почти любые. Например, чужие. Чужие кружевные трусы, которых нет. Отличный вариант. Работает. Весь последний год.

Причем читать надо так, будто бы тебе самому трусы вообще не нужны. Просто не нужны и все. Так, словно у тебя там столько всего есть, что не прятать, а показывать впору.


Да, правильно ты подсказываешь - эксгибиционизм. Только слова этого больше не говори. Во-первых, не все сегодня способны такое нагромождение букв ушами воспринимать, а во-вторых...

Во-вторых, сегодня этот твой эксби... эксбиги... эксбигицинизм этот... должен подаваться как исключительная скромность.

То есть выходишь и скромно так, как бы извиняясь, вываливаешь все то, что не поместится ни в какие трусы. То есть не вываливаешь, но говоришь так, будто бы вываливаешь.

Так, чтобы в воображении аудитории рисовалось такое...

Как бы это тебе сказать...

Монумент "Рабочий и колхозница" знаешь? Вот представь, что стоит такого же размера, только не рабочий и колхозница, а то, что у рабочего предполагается в трусах. А самого рабочего вообще нет. Потому что пролетариат остался в прошлом, это называется совок, мы же не собираемся это возвращать... ну вот... А памятник офисному планктону - ну ты сам понимаешь, будет совсем не то. Горбатый дрищ с целлюлитом и гамбургером в руке - ну ведь совсем не то. Поэтому никого на постаменте не должно быть. И того, что в трусах у рабочего - тоже. Но оно должно предполагаться. Чтобы постамент не пустовал.

Чувствуешь уже?

Ну ты же должен меня понять, ты же умный, дед...

Выходишь и говоришь так, словно позади тебя стоит бетонный постамент высотой с трехэтажный дом, а на нем монументальная композиция, изображающая то, что должно быть у рабочего в трусах. Причем в боевом состоянии. И размером с того самого рабочего. И такое же стальное.

И вот когда ты будешь говорить так, всем станет понятно, что трусы тебе попросту не нужны. Потому что все равно не поместится. Не пошили еще такие трусы.

Я понимаю, что у тебя ничего подобного нет.

У него тоже нет.

У него нет даже такого, как у тебя. Но он говорит так, будто бы все это есть. Он говорит - и ты говори. Как бы поддерживая заданную линию, ориентированную снизу вверх. То есть сверху вниз. Сверху вниз, но так, будто бы она снизу вверх. Чтобы не пол-шестого получалось, а строгий полдень.

Ну ты же знаешь, как это должно быть, ты же должен помнить. Вот так же, как тогда, только рабочего и колхозницы нет, а постамент и воображаемое нечто есть.

Не можешь так?

Ты не умеешь красиво врать - вот в чем твоя проблема, дед.

И линию сверху ты поддерживать тоже не умеешь, чтобы превращать пол-шестого в строгий полдень. Не умеешь ты делать бетон и сталь из гипса и папье-маше.

Ты всегда говорил нам правду, дед, мы тебя за это любили. Только правда сегодня не нужна. Правда сегодня, как бы это тебе сказать...

Вот раньше был рабочий. Сверху врали, что он в трусах, а ты нам говорил правду - о том, что на самом деле этот рабочий без трусов. Но в обоих случаях получалось хорошо. Получалось мощно. Монументально. Впечатляло. Причем без трусов впечатляло еще сильней. Потому что рабочий был.

А сейчас...

Сейчас рабочего нет и остается лишь постамент и воображаемое нечто на нем. Причем постамент закрыли сайдингом и его тоже не нужно обнажать. Потому что там, под сайдингом, старый потрескавшийся бетон, ржавые потеки и надписи всякие, оставшиеся с 90-х. Это не надо обнажать.

Да и сайдинг, признаться, недорогой...

Но пока зритель концентрирует свое воображение на том, что ему рисуют сверху, он этот сайдинг не замечает и даже не задается вопросом, что под ним.

А ты так не можешь, дед.

Поэтому не будет у тебя девяносто одного процента.

Не сделаешь ты нам рейтинг, дед.

И даже на оставшиеся девять поработать не сможешь.

Нет, не сможешь, даже не пробуй. Оставшиеся девять - это те, которые... как бы это тебе объяснить, дед...

В общем, на оставшиеся девять надо работать так, будто бы у тебя трусы есть и они должны быть видны. То есть на самом деле они не должны быть видны, но читать надо так, будто бы у тебя расстегнута ширинка и трусы эти видны. Причем трусы должны быть не простые трусы, а как бы это тебе объяснить... Радугу когда-нибудь видел? Вот такие, только одного цвета нет - того, в котором вся суть.

И вот надо читать, будто бы у тебя эти трусы видны и они именно такие.

Понимаешь меня? Нет? Не понимаешь?

Это потому, что ты не такой. И даже не пытайся. Работать под таких ты тоже не сможешь. Потому что не умеешь врать. Ты не умеешь красиво врать - вот, в чем твоя проблема, дед.

А правда нынче не нужна.

Нынче нужна матрица.

Матрицу знаешь? Ну это там, где несколько миллиардов лежат голыми в капсулах, а думают, что они на самом деле одеты, обуты, что у них есть работа, дом, семья, какое-то будущее...

А в реальности ничего этого нет. Только образ.

А самое главное - у них и будущего нет. И вот это страшнее всего. Это так страшно, что даже не смешно.

Это так страшно, что нельзя ни показывать, ни даже намекать.

Раньше ты показывал нам, что рабочий стоял без трусов, но у того рабочего было будущее. Потому что он мог надеть трусы. Хотя бы в теории. Ему было, на что их надевать.

А сегодня ничего этого нет. Совсем ничего.

И вот этого показывать нельзя. Нельзя показывать, что старый потрескавшийся постамент с надписями - единственное, что у нас осталось. И только сайдинг на нем. И поставить на этот постамент некого. Правда был тут один, солдатик, реконструктор, но его быстро убрали, чтобы не мешал рисовать на постаменте воображаемую сталь.

Так что извини, дед, ты сам должен понимать.

Конечно, ты нам дорог. Очень дорог. Дорог как память. Только не береди ее. Пусть память о тебе останется в прошлом и не вторгается своей несокрушимой реальностью в нашу хрупкую нарисованную действительность.

Не надо портить матрицу, дед.

Мы тебя любим, ценим, но только в записи. Потому что в записи и ты такой, как был, и мы такие.

Да ты и сейчас такой. Но мы изменились...

Понимаешь, проблема-то на самом деле не в тебе, дед. Проблема в нас. Но мы не хотим думать об этом. А ты нас заставляешь. А мы не хотим.

Да ты и сам все это понимаешь. Ты же все понимаешь, дед.

В общем, пора расходиться. Нам в матрицу, тебе в архив.

Мы тебя и дальше будем любить. Слушать, пересматривать... Но только в записи, дед. Там, где на постаменте был рабочий. Там, где и ты был такой и мы были такие. Там, где мы были без трусов, но нам было, на что их надевать. Там, где у нас была настоящая, а не воображаемая сталь.


Написано на вырезанное из эфира награждения Тэфи выступление Михаила Жванецкого "Дедушка и девушка"

Tags: Россия, СССР, Сатира
Subscribe

  • Страна под домашним арестом

    Решением президента режим "нерабочих дней" в России был продлен до конца апреля. Чтобы довести эту информацию до граждан, вечером все федеральные…

  • Крым - наш. А Россия?

    Шесть лет прошло со дня так называемого возвращения Крыма в состав России. Шесть лет нам говорят, что Крым теперь наш. Это приятно слышать и хочется…

  • Война с Россией на деньги России

    О том, что деньги не пахнут, было сказано очень давно и с тех пор подтверждается с завидной регулярностью. Очередной раз актуальность этого тезиса…

promo amfora февраль 18, 2019 22:00 27
Buy for 50 tokens
Представляю вашему вниманию новый журнал (сообщество) о "достижениях" современной российской политики и экономики - На дне! Журнал создан для сбора ценных сведений и интересных заметок по указанной теме. Для начала в журнал добавлено следующее: Зарплата рабов Сергей Юрский: Не покидает…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • Страна под домашним арестом

    Решением президента режим "нерабочих дней" в России был продлен до конца апреля. Чтобы довести эту информацию до граждан, вечером все федеральные…

  • Крым - наш. А Россия?

    Шесть лет прошло со дня так называемого возвращения Крыма в состав России. Шесть лет нам говорят, что Крым теперь наш. Это приятно слышать и хочется…

  • Война с Россией на деньги России

    О том, что деньги не пахнут, было сказано очень давно и с тех пор подтверждается с завидной регулярностью. Очередной раз актуальность этого тезиса…